Немного о себе

Анна:
Мы арт-группа «Сады». Тольятти — Самара. Мы - так называемые мультидисциплинарные художницы. Здесь нас четверо, но на самом деле наше сообщество состоит из 11 человек, которые занимаются абсолютно разными видами искусств и работают в разных сферах, но, так или иначе, мы все очень и очень плотно связаны с искусством. Мы впервые в Апатитах, в арт-резиденции, но, надеемся, не последний.

Мария:
Меня зовут Маша Армен. Я работала в музее в Тольятти, сейчас работаю в Самарской Третьяковке, а в составе группы занимаюсь всем, что вдохновляет, участвую, практически, во всех проектах. Сейчас больше всего меня увлекает керамика. Если меня оставить одну — я буду что-нибудь лепить.

Екатерина:
Меня зовут Катя Сидорова. Я – графический дизайнер, много лет работаю как фрилансер. В последнее время сотрудничаю с московскими компаниями удалённо, занимаюсь разными проектами. Из «рукотворного»: я вырезаю из бумаги в технике кирие и люблю собирать кинетические мобили в свободное время. Рада быть частью команды. Мне нравятся наши совместные проекты.

Татьяна:
Я Татьяна Чирикова. Когда-то я была в составе другой группы. У нас был с другой художницей тандем, мы участвовали в проектах и в резиденциях в Германии, во Франции…. И, когда несколько лет назад Анна предложила войти в состав только что создающейся группы, я насторожилась. По своему опыту мне казалось, что двое — это уже достаточно, и то - иногда возникали споры, конфликты. Удивительно, что в большей команде даже легче работается, хоть и говорят: «У семи нянь дитя без глазу», но в нашей группе я чувствую себя очень комфортно.

Анна:
А я - Аня Иванушкина, куратор, экспозиционер, до недавнего времени и довольно долго работала в частном Музее Актуального Реализма в Тольятти и буквально перед приездом в арт-резиденцию стала сотрудником Самарской Третьяковки. Теперь мы с Машей коллеги, как были когда-то.
Я - тот самый инициатор создания творческого сообщества. Мы забыли упомянуть, что в арт-группу входят исключительно женщины. Но никто из нас не придерживается радикального феминизма. Мы не просим называть нас, используя феминитивы, но, также, спокойно реагируем, если кто-то применит в наш адрес «кураторка», «дизайнерка»… В-общем, не заостряем внимания на этом в нашем сообществе. Главная наша задача или желание, или посыл к объединению — это создание масштабных проектов, которые возможны и успешнее, когда ты создаешь их в команде, нежели поодиночке. Мы все по отдельности – уже состоявшиеся, самодостаточные авторы. Но тем не менее, мы умеем работать сообща. На таком ненавязчивом и деликатном взаимодействии. Как художник я в последнее время занимаюсь мозаикой, но, в-основном, курирую наши выставочные проекты, для которых мы объединяемся полным составом, арт-группой «Сады». У нас уже сформировалась традиция – раз в год устраивать совместную выставку, как некий отчет сделанного каждой за год. У нас даже название укоренилось «Один раз в год». Тут, мысленно каждый должен пропеть: «Сады» цветут».
Но у нас нет строгого обязательства непременно участвовать во всех выставках и активностях сообщества. По возможности, по степени занятости и так далее… Например, довольно масштабный проект - гигантская парта для выставки в Третьяковской галерее – мы делали вчетвером. Вернее, это не просто арт-объект, а большая инсталляция, которая называлась «Пройденный материал».
Благодаря этому, кстати, мы и попали сюда, в «Сияние». Слава нашей инсталляции долетела (с пересадками) до Апатитов. Еще дома мы придумали, что мы будем делать в арт-резиденции. Провели небольшое исследование вашего города, кабинетную экспедицию, сидя в Тольятти. Вдохновлялись Севером «по картинкам». А уже здесь, когда увидели всё вживую, то убедились что правильно выбрали концепт своего будущего проекта. Я думаю - эксперимент наш удался.

О резиденции

Татьяна:
Когда мы ехали сюда (хоть до этого у нас было много совместных проектов) – я боялась, так как сейчас у нас не было ни чёткого эскиза, ни чёткого плана. Был только неосязаемый образ. И то, что у нас здесь получилось — это, с одной стороны, мысли, идеи, которые возникли еще дома и вместе с тем то, что уже мы обрели уже на этой территории. Во время сборки самое интересное: до этого мобили умела делать только Катя, но мы не понимали до конца, не слушали ее. Она всё время повторяла: «Надо начинать снизу». Мы сначала спорили: «Как снизу? Надо сверху». Нам казалось – так проще собрать композицию. Но технически, чтоб он был именно кинетическим, правильно собирать снизу. Увидеть это через опыт - было как открытие. Я хочу потом сама повторить всё это, сделать свой мобиль.

Анна:
Как Татьяна уже упомянула, несмотря на то, что мы использовали технологию и опирались, создавая своё произведение в резиденции, на отработанные технологии, которые использует Катя, мы пытались и экспериментировать. Мы слушались Катю, но где-то и ей приходилось «сдаваться», идти на поводу наших, может быть, не совсем технически правильных идей. Когда мы делаем что-то вместе, так или иначе происходит взаимовлияние. Мы не ехали с готовым осознанием финального объекта. Но разговоры о том, что мы будем делать, направление или вектор, мы уже себе назначили, встречаясь перед поездкой. Это наш подход, метод «Садов» - мозговые штурмы, где каждая накидывает свои идеи, свои изыскания на тему. На первой стадии это выглядит, как огромное облако тегов, как будто даже не связанных с темой. Но постепенно уплотняется, выкристализовывается до лаконичной концепции.
Абсолютно так же мы готовились к поездке в Апатиты. Мы изучили историю, происхождение названия города, чем он живет, какой климат и природа и так далее… Мы знали об этом крае только из учебников по природоведению. Но за короткие три месяца подготовки мы думали, что знаем уже ВСЁ . Приехав сюда, стали проверять: интернет врёт или нет.
Именно из-за значения названия минерала апатит мы решили, что будем работать с дуальностью. Отсюда – выбор материала — мы решили использовать кристаллы в своей работе одновременно с очень старыми ржавыми элементами. Такое сочетание несочетаемого, двоякость. Часть «железяк» мы набрали ещё в своём городе, привезли их с собой и, когда приехали и исследовали местную территорию, то нашли великое множество артефактов культурного слоя, который сформировался за недолгую жизнь города. Фактически наш арт-объект создан из находок под ногами, но не без исторического шлейфа.

Татьяна:
Хочу добавить про материал. Аня сказала, что ржавый металл отвечает за брутальность и за память, но для меня лично - это ещё и чисто эстетический материал, потому что распадающаяся единая ткань, изъеденная дырочками коррозии, естественным путём, ржавея, превратилась в кружево. И, так как мы планировали работать со светом – с подсветкой это кружево дает красивые эффекты на стене. Еще один плюс - это цвет. Когда говорим о традициях —старые картины, зелень ржавая, патина, например, как на картинах Рубенса - сюжетное «буйство» сочетается со сдержанным, более монохромным колоритом. Так и у нас, с одной стороны, этот материал жесткий, брутальный, а с другой (и в этом ему помогают кристаллы, стать таковым) - чисто живописный, нежный, как кружево.

Анна:
Да, кружево из гвоздей. Это опять двоякая природа материала и обманка, про которую мы тоже говорим, демонстрируем в своем произведении.
Татьяна:
И уже здесь, когда мы погрузились в вопрос, начали изучать ржавчину - узнали про кортеновскую сталь, которую используют современные архитекторы. Оказалось, что помимо эстетической стороны, у нее не менее важная защитная функция. Так появляются уже философские размышления на тему.
Когда мы уже закончили объект – поехали в Териберку. Там мы кругом встречали всё новый и новый материал, руки так и тянулись поднять скрюченные гвозди или изъеденные ржавчиной металлические детали, которые, возможно, были деталями тех кораблей, по останкам которых мы гуляли. Незабываемое ощущение!

Анна:
Я ещё хотела отметить: вот нас здесь четверо. Как будто многовато для создания одного проекта. История могла обратиться в «лебедь, рак и щуку». Но удивительно - обязанности распределились сами собой. Катя сразу приступила к разработке структуры нашего мобиля. К инжененрии. Татьяна создавала из элементов отдельные конгломерации, закручивая, соединяяя их в новые формы. Мы фантазировали, какие образы и ассоциации из них возникают. Я, как бывший ювелир, делала тяжёлую работу — колотила молотком, пробивала дырки, практически, как на наковальне, создавала железное кружево. А Маша вдохновилась этими конструкциями и села их зарисовывать. Опять же, это иллюстрация того, насколько абстрактная вещь, из которой состояли элементы мобиля, возбуждают фантазию у творческого человека. И, хотя это просто зарисовки абстрактных объектов, мы шутили, что это наши ассоциативные портреты (их как раз четыре).

Екатерина:
Ну, мне ещё нравится идея того, что мы такие, вроде, хрупкие, женский коллектив, всё-таки. А работали с довольно жестким, брутальным материалом. Мне кажется, что и это тоже про контраст и двойственность.
Наверное, это тоже был своеобразный вызов. Здесь очень много заложено смыслов, именно в саму ржавую фактуру. Так что, да - это был правильный выбор.

Мария:
Наша знаменитая парта, кстати, тоже довольно большая.

Екатерина:
Да, брутальная. Может быть, это такие регулярные вызовы самим себе.

Татьяна:
Я ещё хочу по поводу Машиной графики добавить. Она удивительным образом оказалась летописью и фиксацией, потому что некоторые объекты переделывались, пересобирались. Так что то,что Маша нарисовала - потом исчезло, оставшись только на бумаге.

Анна:
Да, этих элементов, возможно, даже и нет в финальной конструкции. Мы наделали их с излишком.

Татьяна:
Да, приходилось, взвешивая, рассматривая общую, как бы цельную картину, какие-то вещи безвозвратно убирать.

Что дальше?

Анна:
Мы поняли, что Север бескрайний. Это однозначно. Что мы с собой увезём? — это понимание вот этой безграничности, необъятности Севера. Мы застали волшебное, как нам сказали местные, время — полярный день. Но, как бы нам ни обрисовывали мрачный период полярной ночи, мы предвкушаем и очень хотим это испытать лично. И даже наш арт-объект называется «Ловец Северного сияния». А никто из нас не видел северное сияние вживую. Мы только слышали, но уверены, что лучше один раз увидеть.
Татьяна:
Здесь мы поняли, что никакая фотография не может передать то, что мы видели вживую. Глаза видят лучше.

Анна:
За эту поездку мы посетить как можно больше мест, характеризующих Север, мы получили колоссальные впечатления и визуальный багаж. Для художника это особенно ценно - расширить горизонт визуального ряда. В нашей (творческой) среде есть термин «насмотренность», когда художники или музейщики, путешествуя, изучают опыт старых мастеров или коллег. Для художника важно видеть, что делали и делают другие, и современники в том числе (те, с кем они «варятся в одном котле»). Это важно и для того, чтобы разрешить себе выходить за рамки привычного мира и визуального контекста, тем самым, расширяя горизонт своих возможностей. Я так считаю. И думаю, что Север - лучшее место для обогащения насмотренности.
Татьяна:
Я думаю, что после всего увиденного нами - у каждой, кроме общих проектов, возникнет желание своего воплощения Севера, в личной практике.

Анна:
Татьяна уже сказала, что её вдохновил наш арт-объект на создание своего собственного. Это не означает, что нас не удовлетворил итог совместной работы, а мы такие индивидуалистки. Да , наверное, каждая из нас захотела сделать свой авторский мобиль. Просто, как я уже говорила – все мы вполне активные самостоятельные художницы, со своим сложившимся стилем. А в общих проектах - это стиль «Садов».

Татьяна:
Ну, это хорошо, что мы разные.

Анна:
Я знаю, что дома нас уже ждут с рассказами о нашем арт-путешествии. И, я надеюсь, это выльется в выставочный проект, если мы по следам, по памяти что-то создадим. А это, наверняка, случится. Мы ждем эту волну ностальгического вдохновения от увиденного по приезду домой. Я бы сказала, предвкушаем.

Где жить хорошо?

Мария:
Я могу сказать за себя: я склонна к южному климату и представляю себя, скорее, под пальмой. Поэтому сюда, наверное, я ехала за «Сиянием», за современным искусством. К местности, к природе у меня было меньше всего ожиданий, но, всё же, было интересно увидеть все процессы, как – что идёт, изнутри. И это стало большим открытием, я даже себя не узнаю: мне понравился Север. Новое ощущение. А жить хорошо там, где ты чувствуешь себя полезным и как дома. Для этого любое место может сгодиться.

Екатерина:
На мой взгляд, жить хорошо там, где ты можешь раскрыться и быть полезным. Где внутреннее и внешнее приходят в согласие. Где пространство резонирует с тем, что живет внутри и дает возможность быть нужным и настоящим. Это не столько про место на карте, сколько про состояние, в котором ты чувствуешь связь с собой, с людьми, с тем, что делаешь. Для меня «жить хорошо» кроется в ощущении, что ты на своем месте, и твой путь имеет смысл.

Татьяна:
У меня сразу возникла картина и крылатая фраза: «Всюду жизнь». Но там немного депрессивная история. Эта фраза возникла, когда я наблюдала за цветами. Иван-чай, который здесь растёт в каждом дворе, анютины глазки кажется, самый нежный цветок, а мы увидели его здесь, на краю земли. Солнышко только выглянуло — и всюду появляются цветы. Я их фотографировала, не знаю, во что это выльется. Для меня Север открылся невероятными видами. У меня муж служил в Норильске, и сейчас, когда я ему фотографии посылаю, рассказываю обо всём - он всё узнает. И у него то же самое было – те же впечатления, он так же мне рассказывал когда-то про Север. Но одно дело рассказать, другое — увидеть своими глазами. Мне очень понравилось.

Анна:
Я так могу сказать: жить хорошо в мире. Ребята, давайте жить дружно. В мире жить хорошо.

Мария:
Здесь, в горах, такое чувство, что всё в порядке.

Татьяна:
Мы увидели здесь такой слоган: «Осторожно, вы влюбитесь в Апатиты». И мы влюбились!

Анна:
Да, мы не устояли. Север растопил наши сердца. Это, кстати, опять дуальность.