Немного о себе
Я Дмитрий Зуев. Родился в Новом Уренгое и прожил там до 34 лет.
Новый Уренгой чем-то похож на Апатиты. Думаю, жители Апатитов тоже ездят каждое лето куда-то в отпуск. У нас, у северных, по крайней мере на Ямале, такая перелётная жизнь. Поэтому мои юность и молодость прошли по такой оси Урала — между Новым Уренгоем и Оренбургом.
В 34 года я переехал в Москву. Работал там несколько лет, учился на курсах в Британской высшей школе дизайна. Потом мы переехали для нескольких художественных проектов в город, где живут мои родители и моя тёща, мои родственники, — в Оренбург.
Там сейчас моя мастерская. Мы любим этот город, потому что там старая архитектура. Сначала я занимался в основном графикой, книжной графикой. А потом, глядя на весь этот старинный фонд, я стал собирать артефакты: детали старых зданий, старую утварь, старые форточки, старые книги. Не все они присутствуют в моих проектах, но вот эта городская серия длится уже два года — с какими-то старыми оренбургскими и не только объектами. Она про память, про размышления, которые приходят с возрастом. Сейчас мне 40, и я думаю о том, что такое малая родина. Потому что вне моей малой родины я уже довольно долгое время — так надолго я никогда ещё оттуда не уезжал. И я думаю, нужно ли мне туда возвращаться. Я смотрю, как относятся люди к своему краю, где они живут всю жизнь, когда они не вынуждены никуда оттуда уезжать.
Эти размышления переплетаются с тем, что сегодня очень много людей эмигрируют или просто переезжают из города в город. Насколько я знаю, Апатиты тоже очень сильно разъезжаются — здесь стало, по-моему, в два раза меньше людей, чем было сорок лет назад. Ваш город дал мне свою интересную и довольно драматичную историю.

О резиденции

В резиденцию я подался, потому что это была возможность узнать, какой бывает ещё Север. Потому что я никогда не был ни на Кольском полуострове, ни в Мурманской области.
Когда я узнал, что прошёл в резиденцию, естественно, очень обрадовался. Потому что это моя первая резиденция. Вообще, моя выставочная деятельность началась два года назад. До этого я очень долго занимался графикой, но нигде не выставлялся и не знал, как это происходит.
До Британки я как-то не думал, что можно отправить на опен-колл заявку, куда-то пройти и поучаствовать в выставке. Я этим занимался не то чтобы для себя, но для довольно узкого круга людей. В основном это были художники из Оренбурга, несколько человек в Москве. А в Новом Уренгое была только одна женщина, у которой я занимался академическим рисунком лет 15 назад. И мои родные, конечно, наблюдали за моей работой.
Здесь я познакомился с большим количеством художников. Мне очень понравилось, что мы общались. Каждый день вместе завтракали, обедали и ужинали. Мне очень понравился этот ритм. Говорят, Кант вёл такой образ жизни: каждый день одно и то же расписание. Он завтракал, работал, ходил по одной тропинке — у него был знаменитый моцион.
Я из тех людей, которые ищут разнообразия точно не в том, чтобы каждый день принципиально отличался от другого. Мне здесь больше всего понравился этот санаторный темп. В 8:00 утра встал, поел, пошёл в спортзал. А потом работаешь.
Хотя была ещё экскурсионная программа, она немножко отвлекала. И я каждый раз, уезжая куда-то в горы или в очередной музей, думал: «Так, я сейчас какое-то рабочее время потеряю». Но потом я привык. И я даже сам не мог подумать, что мне будет так интересна вся эта горная промышленность и минералы. Я ходил их рассматривать. Оказывается, можно и в 40 лет удивляться, как ребёнок, как будто тебя с классом повели в музей. Поэтому мне очень понравилось. Время прошло не только с пользой, но и очень хорошо. Я думаю, буду ностальгировать по этим трём неделям.

Что дальше?

У меня в планах ещё до поездки сюда была довольно большая серия, которую я буду реализовывать, наверное, в виде книжки, потому что там будет много текста.
Помимо изобразительного искусства, я довольно давно пишу. Раньше я печатался в журналах. Но сегодня те, кто интересуется современной литературой, знают, что наши старые журналы превратились в музейные издания с тиражом в 300 экземпляров.
Это не то чтобы повод не печататься, но там соответствующая редакция, редакционная политика. Это что-то вроде анахронизма: это надо, но это осколок советской культуры, который, наверное, нужно как-то законсервировать, а не менять.
Сетевые журналы — довольно странное дело. Сначала это бодрит, когда ты печатаешь первые рассказы. Но потом ты понимаешь, что в целом неважно, какой там тираж и сколько людей его сразу увидит. Это подход как к картине: у тебя есть замысел, ты закончил картину, а кто будет ходить и смотреть — она найдёт свою публику. У меня есть замысел объединить тексты, которые я сейчас готовлю. Это не мои тексты — это отредактированные мной воспоминания, и для них я создаю иллюстрации.
Где я буду их издавать и печатать, я примерно себе представляю. Как я буду их распространять, пока не думал. Думаю, они будут напечатаны в начале 2027 года. Точно пришлю несколько экземпляров в ЦСИ «Сияние».

Где жить хорошо?

Есть люди, которые любят путешествовать. Я путешествовать не люблю.
Не знаю, с чем это связано. Наверное, с тем самым перелётным образом жизни с детства. Раньше логистика была суровая: приезжаешь в Тюмень, надо сидеть там два дня, ждать, пока дальше билеты появятся.
Все, кто путешествовал по России в 90-х, знают, как это раньше происходило, какие были самолёты, какие были поезда.
Наверное, это что-то из детства. И путешествовать я не люблю.
Но это компенсируется другой особенностью. Я очень не хочу каждый раз куда-то ехать. Но когда я куда-то приезжаю, я буквально на третий день чувствую себя там как дома — почти везде. Потому что, как оказывается, везде есть прекрасные люди. Почти везде, за редкими исключениями, есть вкусная еда. Почти везде можно найти место, где тебе будет хорошо спать и будет чем себя занять. При условии, что ты сам знаешь, что хочешь делать.
Поэтому ещё недавно я бы ответил, что хорошо жить на нашем Севере. Я чувствую Север — Мурманскую область, Кольский полуостров — абсолютно близнецом моего родного Ямала. Новый Уренгой — это тоже советский город, который строили с нуля, только чуть позже. Такой не сталинский, а уже брежневский проект. Но после того, как я уехал в Москву, я могу сказать, что есть что-то такое, что отзывается во мне, когда я брожу по московским улицам. И в Москве жить тоже хорошо.
Когда я приезжаю сюда, я вижу, что это какое-то чувство, абсолютно как у птицы: внутренний компас работает. Это что-то родное, это родной Север. Оренбург я чувствую родным, потому что там поколениями жили мои предки. Среди них были и купцы, и артисты, и крестьяне, и знахари, кого только не было. Поэтому это родина моих предков, и её я тоже не могу не чувствовать родной. Наверное, хорошо, чтобы было что-то важное внутри тебя, и тогда ты будешь находить своё в любом месте.